На улицы ладонь легла монетка чуда,
Стал город богачем, о том не зная сам.
Ответь же хоть свечой, дворец ты мой, лачуга,
На каменных столбах держащий небеса.
В сиренвый дурман капель роняет слезы,
Внезапная весна окутала кусты,
И всплеск внезапных глаз, и желтый взгляд мимозы:
Ах, нравятся ли Вам такие вот цветы?
Ах, дело не в цветах... - Да-да, а в чем же дело?
Огонь моей свечи колеблют голоса,
Они сквозь бездну дней летят в мой терем белый,
И с каменных столбов свисают небеса...
...Сирень уже ушла, но кровью пахнут розы,
И капли лепестков ложатся на слова,
И шепчет нам судьба внезапные угрозы -
Ты видишь, как всегда, права она, права!
Ты видишь, воронье все также чистит перья,
И тот же хриплый крик летит из тысяч горл,
Все так же на земле жиреют подмастерья,
А Мастера ведут в двойном кольце когорт.
...И нет других путей, дорога перекрыта.
Стал город палачом о том не зная сам.
Я зря зажег свечу: ты видишь, Маргарита,
На каменных столбах сгорели небеса...
* * *
Пусть все, что сгорело в огне,
Для тех, кто потух, умирает!
Ты видишь, вечерний петух догорает
В кровавом окне!
Но мы то с тобой за окном,
Нам стены уже не преграда!
Не думай о стенах - им серость отрада -
Займемся, мой Мастер, огнем!
Огонь, агония беспомощных доброт,
Пусть в нем сгорит наш миг, больной и хилый,
Пусть льются в жилы капли вечной силы,
Что жаждет зла, но делает добро!
Страданью есть тоже предел,
Не души у нас, а уголья!
Мой милый, я ведьмою стала от горя,
Ты весь поседел...
Мы ведаем этой бедой...
Но сердце, горя, не сгорело!
Ты слышишь, мой Мастер, уж конь Азаззелло
Гремит раскаленной уздой!
Огонь, аккорд горит фанфарным серебром,
И в нем агония беспомощных насилий,
И льются в жилы реки вещей силы,
Что в вечной жажде зла творит добро!
И льются в жилы реки вещей силы,
Что в вечной жажде зла творит добро!
* * *
...И мы полетели над городом этим унылым...
Был взор его мрачен, и странною грустью окрашен.
И вещая сила огнем растекалась по жилам,
Над ложным величьем рабами воздвигнутых башен...
Над мнимою славой довольных собою холопов,
Над темными чащами двинувших в рост пьедесталов,
И лошади наши, хрипя, норовили галопом,
И прошлое, тихо скуля, все за полы хватало...
Но, Господи, Боже! Ведь эти истлевшие нити
Рассыпались сами от ветра, мы с прошлым не рвали!
И коль уж за нас заступается Дьявол - хранитель,
То ангелы в мир этот скоро вернутся едва ли...
А лунной тропой, проплывающей мимо покоя,
Дымящейся, зыбкой, крутой, как предутренний кофе,
Идут, поглощенные вечной беседою двое,
И плотники что-то опять мастерят на Голгофе...
------------------------------------------------------------------------------------
Мела метель. Метла в углу томилась -
В пыли, забыв про пыл былых полетов.
Попали платья летние в немилость,
И мыши съели корки переплетов.
Маргарита, Маргарита,
Пусть печаль вуалью скрыта,
От браслетов след бледнеет на запястье.
Маргарита, Маргарита,
Ваша чаша не испита.
Где ж Ваш Мастер, Маргарита,
Где ж Ваш Мастер?
А Мастер - стар, и сам с собою в ссоре.
И мир, увы, совсем несовершенен.
И Маргарита старится от горя,
Не видя у романа продолженья.
Маргарита, Маргарита,
Пусть печаль вуалью скрыта,
От браслетов след бледнеет на запястье.
Маргарита, Маргарита,
Роковая карта бита.
Где ж Ваш Мастер, Маргарита,
Где ж Ваш Мастер?
А Вы растайте в небе синим дымом.
И в полночь, что морозна и беззвездна,
Вы непременно встретитесь с любимым -
Взлетайте же, пока еще не поздно!
Маргарита, Маргарита,
Пусть печаль вуалью скрыта,
От браслетов след бледнеет на запястье.
Маргарита, Маргарита,
Может, всеми позабытый,
Жив Ваш Мастер, Маргарита,
Жив Ваш Мастер.
----------------------------------------------------------------------------
