|
Жил-был на свете барабан.
Он был болтливый грубиян.
Он всем и каждому мешал.
Он весь оркестр заглушал.
Он скрипкам портил нервы,
Глушил валторну и гобой,
Гремел и думал, горд собой,
Что он в оркестре - первый.
Притих кларнет. Виолончель
Ушла в футляр и смотрит в щель.
Альт, на скрипичный ключ закрыв
Свой домик, рвал себя за гриф.
Рояль поджал педали
И хорохорился, бодрясь,
Что не ударит лаком в грязь,
Но струны в нём «дрожали».
И труб бряцающая медь
Не смела более греметь!
Фагот прижался к флейте,
Она ж, пуглива, как дитя,
Его молила, чуть свистя:
«Ну наконец, однажды в год
Явите мужество, фагот, -
Мне в сердце бодрость влейте!»
В ответ стенаньям и мольбам
Неслось нехитрое «Бам-бам»,
Иль звуковержец наобум
Импровизировал: «Бум-бум!»
Победой близкой пьяный,
Он рвался в битву. Горд собой,
Он звал соперников на бой,
Но - лишь на барабанный.
Был бой не тот, однако, дан!
Ему сказали: «Барабан,
Вы забываете подчас,
Что есть в оркестре, кроме вас,
И значатся в афише
Кларнет, и скрипка, и рояль.
Вы заглушили всех. Нельзя ль
Держать себя потише?
По силе звука своего
Вы - первый! Это ничего
Не значит. Самый шумный -
Ещё не самый умный!»
- Is it done, Yuri?
- No, comrade premier. It has only begun.
|
