Ворохи

Видел где то на форуме у нас или на прайме, может собрать все тексты из ворохов? вот к примеру тока что полученый 28 ТЗ.

"Вы сумели обнаружить текст повести о Костяном драконе и самонадеянном воине.

Отрывок одного из манускриптов, принадлежащих таинственному ордену Джаггернаутов, члены которого собрали обширные сведения со всего света о разнообразных чудовищах и способах их уничтожения.

Многие столетия тайный орден Джаггернаутов истреблял безжалостных сверхсуществ, воцарившихся на просторах Фэо и безнаказанно жиреющих на крови несчастных смертных. Уделом рыцарей ордена был мрак темных пещер, сумрачные логова чудовищ и забытые тропинки, ведущие в никуда; вечные странствия и сражения были их участью. Бойцы ордена избегали простых жителей, были неразговорчивы и замкнуты, и, хотя многие расспрашивали их о схватках с монстрами, предпочитали молчать об увиденном. Но раз в несколько лет, поздней осенью, собирались уцелевшие воины у огня и рассказывали о былых свершениях, чтобы память о них осталась в веках, а не стерлась под неумолимой дланью времени. Год шел за годом, и имена все более отвратительных монстров произносились под треск поленьев: Волфер, Цербер, Уборг… Вместе с отважными воителями слушал эти речи и я, некогда умелый охотник, своей рукой вырвавший дьявольский цветок из сплетения болотной грязи и мокрой тины на груди Богельфа, а ныне глубокий старик и скромный летописец, которому посчастливилось дожить до преклонных лет и живописать подвиги братьев по ордену в своих мемуарах.

Однажды, стоило очередному бойцу ордена встать у костра и начать свое повествование, как его прервал чей-то возглас. Молодой воин, всего несколько месяцев назад вступивший в орден и еще не успевший показать себя в охоте, вышел, шатаясь, из темноты и упал на землю перед собранием. Его лицо было залито кровью, тело изранено, но глаза светились радостью и торжеством. Джаггернауты кинулись к нему и оттащили подальше от огня, а мудрая колдунья опустилась на колени перед раненым и взглянула на юношу, покачав головой: он был не жилец.
Воин бредил, называя сквозь стоны неизвестное женское имя, проклиная свою слабость и уворачиваясь от невидимых ударов. Будто бы сквозь дрему шептал он обступившим его собратьям по ордену странные речи, говорил о неясных, пугающих вещах и о гибельном чудовище, сраженном его рукой. И вот, из спутанных обрывков повествования возник рассказ, правдивость которого, боюсь, не подтвердит уже никто, но и отвергнуть который нет причин.

Странными были его речи, прерываемые тяжелыми стонами сквозь стиснутые от боли зубы. Он твердил о какой-то девушке, надменной, как Стриагорн, и прекрасной, как Шеара, ради которой пустился в дальнее странствие, туда, где нет даже следов людской или магмарской расы, где мертвые стерегут свои кости и проклинают все живое. Его манили не скелеты, не мертвецы и даже не упыри, сосущие алую кровь. Нет, иная цель будоражила его: он хотел найти Костяного дракона и, сразив его, преподнести магический прах чудовища своей возлюбленной, как величайший дар и зарок любви. Нужно ли говорить, что это было ему не по силам, что даже самые опытные воины нашего ордена не решались на подобное безумство? Он жестоко поплатился за свою страсть и опрометчивость, но я не буду забегать вперед.
Итак, он странствовал по землям, где испокон веков властвовала нежить и мрачные порождения тьмы. Мертвые и бесплодные земли не давали прибежища, обгоревшие остовы деревьев не приносили плодов, отравленная вода рек источала зловоние. Но что ему было до голода и жажды? Юноша подкреплялся скудными запасами, взятыми с собой, и шел дальше за маячившим перед его глазами образом высокомерной красавицы и тенью призрачной добычи. Он не говорил о том, сколько исчадий зла подбиралось к нему под покровом ночи, когда он ненадолго забывался сном, и как рука тянулась к рукояти меча при каждом шорохе. Умолчал он и о том, сколько чудовищ полегло под его ударами, чьи когти оставили рваные раны на его теле. Но Костяного дракона среди убитых тварей не было, и юноша отчаялся отыскать его. Днем и ночью он гадал, не раздается ли скрежет громадных клыков среди грохота каменных обломков скал, не шелестят ли остатки истлевших крыльев, не кажется ли опустевшая глазница глубокой пещерой, заполненной тьмой?
Так, истощенный непосильным странствием и практически обезумевший, он брел среди горных расселин и обожженных долин, а в голове вертелась песнь, которой пугала его в детстве рассерженная шалостями мать:

«Взмахом призрачных крыл, скрипом мертвых костей
Над ущельем резвится дракон-лиходей.
То ли сам он – погибель и кара живым,
То ли смерть отступила из страха пред ним?
Но клыки в белой челюсти так же остры,
Когти так же изогнуты, крылья быстры,
Как столетья назад, под ударами стрел
Он, как хищная птица, над Фэо летел…»

В задумчивости молодой воин повторил слова песни, тихонько напевая ее самому себе. Песня растревожила юношу, напомнив о родном доме, и потому он не заметил, как чья-то тень безмолвно скользнула у подножия скал и затаилась в горной впадине. В глубокой тишине послышался слабый скрежет - это гребень царапал каменную поверхность. Костяной дракон заметил охотника и теперь выжидал в засаде подходящего момента.
Как не был обессилен и измучен воин, он все-таки был одним из Джаггернаутов, знавших толк в убийствах нечисти. Поэтому, хотя разум юноши и помутился, его меч по-прежнему находился не в ножнах, а под рукой, а сам боец настороженно прислушивался к каждому шороху. Слабый скрежет костей насторожил его. Шатаясь, он выпрямился во весь рост и крикнул: «Кто здесь?!» Поняв, что напасть врасплох не получится, дракон бросился к нему. Потемневшие от времени кости, казалось, приводились в действие потусторонней силой, кожа и мышцы давно истлели, а с оскаленных клыков не капала слюна, но всем своим существом он внушал непреодолимый ужас. Мощные челюсти смыкались над головой воина, когти полоснули юношу по груди, и тот упал. Страх сковывал воина по рукам и ногам, было невыносимо тяжело даже взглянуть в мертвые глаза отродья. Внезапно он вспомнил уроки Джаггернаутов, и, превозмогая боль, потянулся к рюкзаку. Эликсир Бесстрашия лежал на самом дне, в небольшом пузырьке. Проклиная себя за то, что не распознал сразу магический ужас, насылаемый коварным созданием, воин глотнул едкую жидкость. Страх отступил, боец перекатился по камням, и лапа, уже занесенная над ним, впустую ударила по земле. Дракон рассвирепел. Пасть со смрадным запахом тлена нависла над телом воина, клыки впились в израненный бок. Чувствуя, как кровь сочится из изувеченной руки, как вновь возвращается страх, и боль распространяется по телу, он из последних сил приподнялся и вонзил меч в побуревшую глазницу гигантского черепа. Дракон бешено замотал головой и завопил, казалось, обычные кости не могли бы издать такого жуткого звука. Все вдруг пришло в движение: камни летели во все стороны, скалы дрожали, а костяной остов дракона медленно осыпался над поверженным охотником. Упавший осколок камня оглушил раненого, и он потерял сознание…

Джаггернауты молча слушали хриплые выкрики умирающего, хотя множество вопросов так и вертелось у бойцов на языке. Что было потом, и как удалось изувеченному рыцарю выбраться из гиблой земли, так и осталось неузнанным. Юноша последний раз простонал и затих. Дряхлая колдунья, хранительница ордена, закрыла ему глаза старческой рукой. «Так будет с каждым, кто шагнет навстречу злу, не имея при себе ничего, кроме безумной страсти и чистой души», - произнесла она над неподвижным телом."

была такая мысль, но както забил на ето

баян

- Aleks 88 -

У всех ТЗ слегка варьируются - у вас это 28-ые... у кого то могут оказаться 26-ми.. у кого то 29-ми

а те которые даются с 1 по 10 - там разбег еще серьезнее

Sergey Ward
это понятно, но тексты всех ворохов ведь можно собрать

и так 29 ТЗ

Текст принадлежит перу неизвестного автора, по всей вероятности, путешествовавшему вместе с моряками.
Мы столько грезили о суше, когда отдав ветрам холодным
Корабль наш на растерзанье, молили море о пощаде!
Свирепых волн скупые ласки, дурная слава океана –
Мы ждали часа избавленья, лелея в мыслях образ дома.
И вот назло ветрам и лютой стуже, ломая лед скрипучим днищем,
Причалила Гарибальдера к застывшим берегам незваным.
От белизны глаза слепило, от холода дубела кожа,
Огромный остров весь во льдах казался нам твореньем чудным.
Ступив в заснеженные земли, мы изумленно озирались.
Хладные горы-исполины, безмолвием полны долины -
Нам все здесь чуждо, все нам странно…
Но тишина недолго длилась, не видел б сам, сказал: «Приснилось»!
Навстречу нам шли сами скалы, шагами землю сотрясая!
Ужаснейшее из видений предстало нашим пылким взорам:
Четыре снежных великана, одетые в медвежьи шкуры,
Сжимая грозные дубины и дико скалясь, к нам спешили!
От ужаса себя не помня, мы бросились все врассыпную.
Я слышал крики за спиною, но я бежал,
Бежал, как Кодраг, что чует злобного Дугрхарга
И ищет средь камней спасенья.
Нырнув в расщелину у скал, там схоронившись, наблюдал,
Как великаны бушевали, круша дубинами вокруг,
Как в щепки шлюпки разломали, отрезав нам обратно путь.
****
Смеркалось. Капитан с командой, из тех, что все же уцелели,
Спешат убежище покинуть и дать сигнал Гарибальдере
Отправить к ним скорее шлюпки, чтоб остров ледяной оставить.
Но странный клич, что гулким эхом по всей округе прокатился,
Вниманье тут же привлекает. Кому ж принадлежать он может?
И моряков тот звук тревожит… Неужто новая беда…
Взяв двух матросов, капитан решает выведать, в чем дело.
Он, из пещеры шагнув смело, вдруг видит страшную картину.
Один из жутких исполинов сражается с ордою Йети!
(А если вы про них слыхали – не спутать их ни с кем на свете.)
О! Йети зверя нет ужасней! Но видеть – мало, кто их видел.
Мохнаты, злобны, своенравны, они умны, они коварны.
Вожак командует атакой, умело тварей направляя,
И на глазах у капитана он исполина убивает, окрашивая снег багровым.
Связав веревками добычу, довольные охотой Йети волочат тушу сквозь сугробы…
О боги! Скорей покинуть этот остров – одно желание на всех!
Но жажда славы и открытий порой сильнее чувства страха.
Отринув ужас и невзгоды, забыв о шутках непогоды,
Решает капитан с командой остаться здесь и все разведать!
Узнать об этих исполинах, что бродят тут в медвежьих шкурах,
И изучить проклятых Йети, известных всем лишь по легендам.


Вкратце если кто читать нехочет, описаны снежные локи с тамошними обитателями.

снаала прчочитал название топа "волохи"

Ну мне нечево тут написать...хотя есть .ТЗ уже как наверное год как29,30 неполучить никак-все пустое)Я уже забил на это дело)

К вам в руки попала баллада странствующего барда под названием «Последняя ночь». Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

А в Содвайсе гудит непогода
В диком танце кружится пурга,
И в преддверии Нового года
Пополняют сугробы снега.

Суетятся хозяйки в селеньях,
Малыши не слезают с саней,
И, как злато, блестят украшенья,
На верхушках ветвистых елей.

Сизый дым робко тянется к небу,
А в печах сонно тлеет зола,
Пахнет свежестью теплого хлеба,
На Содвайс опускается мгла.
Но затихло внезапно живое,
Когда Стражник, ворвавшись во двор,
Обессилено пал пред главою,
И сказал только слово: "Крофдор!"

И попрятались старцы в избушки
И замолк в ожиданьи народ,
Ребятня побросала игрушки
Во дворах, на катке, у ворот...

Как не видя замков и затворов,
Дикой ратью, презренной судьбой,
Ворвалась во двор сотня Крофдоров,
Сея гибель вослед за собой...

Дух войны наполнял их сознанье,
Тишину рассекал звон мечей,
А над крышами тлело страданье
Вечный спутник бойцов-палачей.

Что-то было в безумстве сраженья-
В диком танце, что сплел этот бой,
В том безмолвном в глазах исступленьи,
Где в гармонии страсть и покой.

И Крофдоры ушли на восходе,
И победу, и злато забрав,
Доказав свою волю к свободе,
Снова ею законы поправ.

А в Содвайсе гудит непогода,
Снова в танце кружится пурга,
В первый день уже Нового года
Пополняют сугробы снега,

Снова мчится крылатое время,
Вновь сраженье придет и уйдет,
Но продолжит нести свое бремя
Независимый, гордый народ...

Баян, на клансайтах есть. Я 29 из 30 видел.

другу на прайме ссделал 5 ТЗ:
А в Содвайсе гудит непогода
В диком танце кружится пурга,
И в преддверии Нового года
Пополняют сугробы снега.

Суетятся хозяйки в селеньях,
Малыши не слезают с саней,
И, как злато, блестят украшенья,
На верхушках ветвистых елей.

Сизый дым робко тянется к небу,
А в печах сонно тлеет зола,
Пахнет свежестью теплого хлеба,
На Содвайс опускается мгла.
Но затихло внезапно живое,
Когда Стражник, ворвавшись во двор,
Обессилено пал пред главою,
И сказал только слово: "Крофдор!"

И попрятались старцы в избушки
И замолк в ожиданьи народ,
Ребятня побросала игрушки
Во дворах, на катке, у ворот...

Как не видя замков и затворов,
Дикой ратью, презренной судьбой,
Ворвалась во двор сотня Крофдоров,
Сея гибель вослед за собой...

Дух войны наполнял их сознанье,
Тишину рассекал звон мечей,
А над крышами тлело страданье
Вечный спутник бойцов-палачей.

Что-то было в безумстве сраженья-
В диком танце, что сплел этот бой,
В том безмолвном в глазах исступленьи,
Где в гармонии страсть и покой.

И Крофдоры ушли на восходе,
И победу, и злато забрав,
Доказав свою волю к свободе,
Снова ею законы поправ.

А в Содвайсе гудит непогода,
Снова в танце кружится пурга,
В первый день уже Нового года
Пополняют сугробы снега,

Снова мчится крылатое время,
Вновь сраженье придет и уйдет,
Но продолжит нести свое бремя
Независимый, гордый народ...

Это пиар, что у автора на 6 лвл 29 ТЗ

Этот текст из ТЗ, что ни будь дельное даёт? Или просто почитать?

А в Содвайсе гудит непогода
В диком танце кружится пурга,
И в преддверии Нового года
Пополняют сугробы снега.

Суетятся хозяйки в селеньях,
Малыши не слезают с саней,
И, как злато, блестят украшенья,
На верхушках ветвистых елей.

Сизый дым робко тянется к небу,
А в печах сонно тлеет зола,
Пахнет свежестью теплого хлеба,
На Содвайс опускается мгла.
Но затихло внезапно живое,
Когда Стражник, ворвавшись во двор,
Обессилено пал пред главою,
И сказал только слово: "Крофдор!"

И попрятались старцы в избушки
И замолк в ожиданьи народ,
Ребятня побросала игрушки
Во дворах, на катке, у ворот...

Как не видя замков и затворов,
Дикой ратью, презренной судьбой,
Ворвалась во двор сотня Крофдоров,
Сея гибель вослед за собой...

Дух войны наполнял их сознанье,
Тишину рассекал звон мечей,
А над крышами тлело страданье
Вечный спутник бойцов-палачей.

Что-то было в безумстве сраженья-
В диком танце, что сплел этот бой,
В том безмолвном в глазах исступленьи,
Где в гармонии страсть и покой.

И Крофдоры ушли на восходе,
И победу, и злато забрав,
Доказав свою волю к свободе,
Снова ею законы поправ.

А в Содвайсе гудит непогода,
Снова в танце кружится пурга,
В первый день уже Нового года
Пополняют сугробы снега,

Снова мчится крылатое время,
Вновь сраженье придет и уйдет,
Но продолжит нести свое бремя
Независимый, гордый народ...

Романус
просто читать

4 ТЗ


Вам попался дневник пленного магмара. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

Вокруг кромешная тьма. Я нахожусь в пещере с высокими сводами, воздух здесь затхлый, дышать сложно и неприятно. Я оказался здесь по воле людей, которые пленили меня, чтобы раскрыть секрет приручения Неуловимых мышей Атши. Сразу видно, что подготовились они тщательно и заранее – даже переводчика нашли, магмара. Животное! И хватило же совести предать свой род, перейдя на сторону врагов! А ведь придет, наверное, домой, будет смотреть в глаза жене, держать на руках детей…. А на следующий день вновь пойдет продавать все святое.

Этого я боялся больше всего.… Из обрывков разговоров я понял, что они собираются меня пытать. Остается надеяться на одно: что моя воля окажется сильнее, чем их терпение.

Я нахожусь здесь третий день, и все меньше и меньше верю в то, что меня до сих пор ищут. Меня нещадно бьют, и мое тело уже похоже на один большой синяк…Голова гудит, руки дрожат, ноги не держат. Я получил несказанное удовольствие, когда мне удалось плюнуть в рожу переводчику! За это меня снова били, но это не важно, нет! Я до сих пор не могу не улыбаться, вспоминая его глаза: удивленный, полный недоумения, глупый взгляд, постепенно сменяющийся злостью и желанием отомстить. Тварь. Когда-нибудь я доберусь до него, и тогда ему уже ничего не поможет.

Боже мой, я никогда не думал, что человеческое воображение может дойти до таких краев…Они закрыли меня в железном боксе с сотнями, тысячами насекомых. Я пытался, как мог, почти не дышать, жмурил глаза, рвал на себе цепи, и ничего не помогало! Кишащие повсюду пауки и какие-то клопы облепили все мое тело, залезали в нос, рот, уши... Я чувствовал каждое прикосновение липких лапок, ощущал каждое движение этого единого организма, состоящего из тысячи маленьких копошащихся существ. В голове остро пульсировала только одна мысль – хотелось освободиться, сбросить с себя весь этот рой, чтобы не слышать больше хруста мохнатых лапок, ломаемых моими дрожащими руками, и избавиться от мерного шуршания тел, обволакивающих меня всего, целиком.

Сегодня меня весь день рвало. К горлу подкатывает неприятный комок каждый раз, когда я вспоминаю о насекомых. Я не знаю, что меня ждет сегодня потому, что вчера меня стошнило прямо на сапоги переводчику. На этот раз его лицо исказила такая гримаса, что мне стало страшно, первый раз по-настоящему страшно. Я не дам этим падлам себя сломать. Если секрет приручения Атши попадет в их руки, тогда бойня, которая после этого развернется, будет неизбежной. Я должен держаться. Ради друзей, которые в меня верят и ради всех тех, чья судьба сейчас зависит от меня…

Больно...Дрожат руки...Схожу с ума... Я уже не знаю, сколько времени здесь нахожусь, не помню, сколько пролежал без сознания. Кажется, несколько дней, а может, несколько часов…Меня мучает такая слабость, что мне сложно держать перо. Левый глаз полностью заплыл, и открыть его никак не получается. Они делали на моем теле надрезы…. Я помню, как досчитал до 54, а потом все стало плыть, перед глазами стояла красная пелена, очень тошнило, и во рту чувствовался соленый вкус крови. С остервенением и злобой прямо в лицо мне что-то кричал переводчик, но я не слушал…Мразь. Он не заслуживает жизни, хотя, быстрой смерти, наверное, тоже. Сегодня было легче не проговориться потому, что я не мог говорить – было больно. В моей голове проносились воспоминания об арене Дартронга, где совсем юные, почти дети, магмары делают первые, неуверенные шаги по тропе боевых искусств. Я вспоминал великие сражения и ликующих воинов, погибших друзей и свой первый боевой топор, первую шкатулку, которую мы взломали вместе с отцом, и славного зорба, подаренного мне перед свадьбой. Вспоминал, и думал, что не могу, не имею права все это предать, подарить только за то, что несколько подлых скотов сумели поставить меня на колени.

Мне страшно. Я перестал ощущать тело, руки и ноги онемели…Ноющая боль течет по жилам, и я чувствую, что скоро конец. Переводчик не выдержал – его ярость пересилила сознание, и он приказал меня убить. Сначала я впал в отчаяние: катался по полу и выл как зверь, а потом понял, что если я довел их до такого приказа, значит, я победил их! Значит, они поверили, что меня не сломать, значит, я доказал им, что моя воля – сильнее. Я доказал…Я смог…
Мне всегда казалось, что смерть – это нечто страшное. Но, по сути, ведь итак ясно, что все мы когда-нибудь умрем. Мы лечимся от страшных болезней, зализываем раны, которые наносит нам жизнь, и старательно оттягиваем момент, когда придется попрощаться с миром живых. А смерть ведь все равно наступит. И так будет всегда, это я вам обещаю.
Гораздо страшнее ожидание, эта страшная мука, когда часы и минуты тянутся бесконечно, ползут, словно липкие, скользкие пиявки, сосущие из тебя все силы. Куда более жутко понимать, что жить тебе осталось совсем немного. И ты ждешь.… Тогда сознание притупляется, а может, наоборот становится излишне чутким, но мир сразу выглядит по-другому, и все ценности отчего-то перестают быть важными. Этот дневник был моим последним другом, последней исповедальней, в которой будет храниться все то, что зрело и пускало ростки в моей душе всю жизнь, от рождения и до сегодняшнего дня. Быть может, я умру, но я умру с улыбкой на лице потому, что мой народ может быть теперь спокоен. Я уйду с надеждой и верой во все святое, что было, пока я жил, и чему еще предстоит произойти…

Я слышу шаги. За мной идут. Наконец-то…

ключивая фраза 28 тз мелкий пиар)

а мне вообще не падают....

5 ворохов не 1 тз

больше 100-а ворохов отнес Тз с 7 ур зависло на 26 и не дернется(((